Коровин К. пейзаж

«Пейзаж… должен быть звуком, отвечающим сердечным чувствам. Это трудно выразить словом, это так похоже на музыку», — записал в своем рабочем альбоме в 1891 году один художник. Имя его известно каждому, кто хоть мало-мальски интересуется живописью. Сколькими прозвищами одарили этого человека друзья и учителя! «Пажом времен Медичи» окрестил приятеля Валентин  Серов, «Юным богом» — Михаил Нестеров, а Сергей Герасимов — «Садко». Василий Поленов величал своего ученика «Лелем». Художник входил в Абрамцевский кружок Саввы Мамонтова, и тот дразнил его «Веселым корабельщиком»… Но для всех них он, без всяких вариаций, был Костенькой, живым, обаятельным, ласковым, безгранично талантливым. Сейчас же мы знаем его как первого русского импрессиониста, Константина Алексеевича Коровина.

Для Коровина цвет всегда являлся главным в живописи. Поэтому он всю жизнь так любил писать пейзажи. В 1875 году с помощью Иллариона Прянишникова его устраивают на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества, куда годом раньше уже поступил его старший брат Сергей. Он-то и показал рисунки младшего своим преподавателям: 14-летнего мальчика взяли без экзаменов, настолько работы понравились Саврасову и Перову.

Но архитектура совсем не увлекла, и через год Костя перешел на живописное отделение. «Учение в мастерской Алексея Кондратьевича Саврасова — одно из самых дивных воспоминаний моего детства», — писал он через много лет. Когда Саврасов ушел из училища, Коровин со своим другом Левитаном стали посещать класс натюрморта, который вел новоприбывший профессор — Василий Дмитриевич Поленов. В те времена пейзаж считался «несерьезным» искусством, преподаватели-жанристы даже приняли Положение, согласно которому он не мог считаться программной картиной выпускника. И все «поленовцы» — Левитан, Головин, Светославский и Коровин — в итоге получат диплом «неклассного художника», что давало право работать учителем рисования в школе…

«Семья Поленовых была для меня оазисом, куда я стремился, чтобы уйти от тягот жизни», — это тоже из воспоминаний Константина Алексеевича. Именно Поленов первым стал выставлять этюды как самодостаточные произведения на обозрение публики. То есть в Россию постепенно проникали веяния французского импрессионизма, для которого случайность и мгновение стали самым важным, потому что передавали мимолетность бытия во всем его многоцветье. Но Коровин никому не подражал, просто его собственная натура требовала сочных, ярких красок, насыщенных тонов, как бы в противовес всем тяготам жизни. В юности —самоубийство отца, крайняя бедность. Позже — неудачный брак, несчастный случай с сыном — ему отрезало трамваем обе ноги. После революции —эмиграция, попытки суицида сына, опять нищета… Но тем не менее современники вспоминают художника как «всеобщего любимца» и «душу каждого собрания»: «Коровин неизменно вносил радость в дружеские встречи», — таким запомнился он зятю писателя Гиляровского. Даже Александр Головин, вечный соперник по театрально-декорационному искусству, говорил: «Неподражаемый рассказчик, неистощимый комик и анекдотист. У Коровина был действительно блестящий талант в этом отношении: из него мог выйти актер, если бы он не сделался художником».

В зрелые годы Константин Алексеевич стал ко всему прочему еще и прекрасным прозаиком. Александр Бенуа отмечал его дар слова: «А каким рассказчиком был этот красивый и пленительный человек… Чудесно умел рассказывать Шаляпин, и нельзя было не заслушаться Федора, но из этих двух я все же предпочитал Коровина. Шаляпин повторялся, у Шаляпина были излюбленные эффекты, а актерская выправка сказывалась в том, что эти свои эффекты он слишком заметно подготовлял. У Коровина и быль и небылица сплетались в чудесную неразрывную ткань, и его слушатели не столько любовались талантом рассказчика, сколько поддавались какому-то гипнозу. К тому же память его была такой неисчерпаемой сокровищницей всяких впечатлений, диалогов, пейзажей, настроений, коллизий и юмористических деталей, и все это было в передаче отмечено такой убедительностью, что и неважно было, существовали ли на самом деле те люди, о которых он говорил; бывал ли он в тех местностях, в которых происходили всякие интересные перипетии; говорились ли эти с удивительной подробностью передаваемые речи, — все это покрывалось каким-то наваждением, и оставалось только слушать да слушать».

В Третьяковской галерее есть зал с картинами Константина Алексеевича Коровина. Портреты, Париж, Крым… А мы приглашаем читателей на вернисаж, где все узнают знакомые места… Ведь этот удивительный художник умел живописать не только красками, но и словами. В годы его детства и юности Москву еще не делили на административные округа, но в воспоминаниях часто попадаются описания тогдашнего Медведково, Лосиного острова, Крестовской заставы — современный северо-восток столицы.

Крестовская заставаКРЕСТОВСКАЯ ЗАСТАВА

На современной карте Москвы отсутствует метка «Крестовская застава». В топонимике Алексеевского района о ней напоминает только Крестовский путепровод, названный в честь этого, некогда известного, места.

В ХVII веке  в память о встрече царем Алексеем Михайловичем и москвичами мощей святителя Филиппа, опального митрополита Московского здесь был установлен дубовый крест. Местность стали называть «У Креста», позже построили часовню. Еще до воздвижения Камер-Коллежского вала жители считали, что Москва заканчивается здесь, хотя официально граница города была обозначена только в начале ХIХ века.

Существовало мнение, что от Крестовской заставы «само богомолье начинается», ведь это путь к Троице-Сергиевой лавре. Начало этой традиции положил еще сам князь Дмитрий Донской, когда ездил туда за благословлением к преподобному Сергию Радонежскому перед Куликовской битвой.

В конце ХIХ века застава превратилась в Крестовскую площадь (сейчас мы знаем ее как Рижскую). Местность с жилыми домами до бывшей заставы стали называть Предкрестовьем, а за ней — Закрестовьем. В 1890 году здесь была проведена линия конки, а в 1914 пустили трамваи.

На месте самой Крестовской заставы в 1982 году возвели сорокаметровые водонапорные башни  Мытищинского водопровода.

И вот он, первый «этюд» словесной выставки — эпизод из рассказа Константина Коровина «Первая любовь»:

«Распустилась сирень. У подъезда нашего крыльца стояли ломовые, вытаскивали мебель, матрасы, стулья, и я узнал, что это переезд на дачу.

Я ехал с отцом отдельно в пролетке на извозчике. Брат Сережа с матерью. В руках у меня была наша собачка Мулька. Это была маленькая черненькая собачка, которая страшно беспокоилась — куда-то ее увозят. Но когда мы приехали в лес от Крестовской заставы, то отец остановился, я пустил Мульку, и мы пошли пешком. До чего было прекрасно. Дорожки, зеленая трава, распустившиеся березки. Замечательно. И я совершенно был поражен, когда подошли к мосту, и я с него увидел речку, бегущую воду, зеленые луга и у столбов моста стайку маленьких белых рыбок.
Боже, до чего хорошо!».

 

 

 

SAMSUNG DIGITAL MOVIE

ЛОСИНЫЙ ОСТРОВ

В 1997 году Лосиноостровский район стал частью Северо-Восточного административного округа. До 1939 года   здесь была северо-восточная окраина города  Лосиноостровска (жители ласково называли его «Лосинка»), который в 1960 году был переименован в город Бабушкин. Этимологию проследить очень легко: Лосиный остров, один из первых национальных парков — это не просто «легкие столицы»,  но и исторически значимое место. В одной из летописей, примерно, 1776 года описывается эпизод времен княжеских усобиц, когда дружины сына Юрия Долгорукова Михаила и его противника Ярополка попросту заблудились в этих лесах и не нашли друг друга.

«Остров» — слово из лексикона охотников, означающее лес среди поля. А так как там было множество лосей, то он и стал «Лосиным». Русские цари очень любили охотиться в «заповедном Погонном Лосином острове».

Красота этих мест привлекала впоследствии и художников. Широко известна картина «Лосиный остров в Сокольниках» (1869)  работы любимого учителя Коровина — А.К. Саврасова.

На нашем «вернисаже» есть несколько словесных зарисовок Лосиного острова, вышедших из-под пера Константина Алексеевича. В его рассказе «Моя жизнь» их  даже две. Когда после смерти деда семья разорилась, Коровины продали дом в Москве и перебрались в деревню Большие Мытищи:

«…До чего хорошо в избе: две деревянные комнаты, потом печка, двор, на дворе стоят две коровы и лошадь, маленькая собачка, замечательная – все время лает. А как вышел на крыльцо, видишь большой синий лес. Блестят на солнце луга. Лес – Лосиный остров, огромный. То есть так хорошо, как я никогда не видел. Вся Москва никуда не годится, такая красота…

Через неделю мы переехали туда. Отец где-то получил службу на фабрике недалеко. Но что это такое за Мытищи? Там есть речка — Яуза, и идет она из большого леса до Лосиного острова».

Зимний волшебный лес — одно из ярких детских впечатлений маленького Кости:

«В деревне мне казалось, что я только теперь вижу зиму, так как в городе какая же зима. Здесь все покрыто огромными сугробами. Спит Лосиный остров, побелевший в инее. Тихий, торжественный и жуткий. Тихо в лесу, ни звука, будто заколдовано».

Друзья Коровина тоже бывали в этих местах. Достаточно заглянуть в воспоминания о современниках. Вот, например, эпизод из «Нашей юности»:

« – Последний луч,  – сказал мне Левитан. – Что делается в лесу, какая печаль! Этот мотив очень трудно передать. Пойдем со мною сегодня в Сокольники. Там увидишь, как хороши последние лучи.

– Пойдемте, – согласился я, – только вот в Мытищах лучше лес – «Лосиный остров». Пойдемте туда».

А в рассказе «На большой дороге» опять будто шагаем вместе с художником:

«Мы шли большим лосиноостровским лесом до Больших Мытищ, где на Яузе ловили на удочку рыбу. А уху варили в Мытищах».

Лосиный остров переходит в Медведково и наоборот. Поэтому мы двигаемся дальше по карте округа — и нашему вернисажу.

 

 

 

 

c19fb53d5efcf1f2b7bef392b74cd99c МЕДВЕДКОВО

Когда-то вокруг шатровой церкви Покрова Пресвятой Богородицы, которая стоит с ХVII века на правом берегу Яузы, вблизи от устья речки Чермянки (раньше — Черницы), располагалось село Медведково. Вокруг густые леса, мельница… Роман А.К. Толстого «Князь Серебряный» начинается как раз с описания этих мест…

В Писцовых книгах 1623 — 1624 годов можно прочесть, что Медведева пустошь стала называться село Медведково и владеет им Дмитрий Михайлович Пожарский — здесь «старинная отца его вотчина». А первый владелец, предок Дмитрия, Василий Федорович по прозвищу Медведь, жил в начале ХVI столетия. Отсюда и пошло название.

В 1611—1612 году, во время борьбы с польско-литовскими интервентами, Медведково лежало как раз на пути ополчения в Москву. В селе была последняя стоянка народного ополчения, собранного Кузьмой Мининым в Нижнем Новгороде, перед вступлением в белокаменную. Дмитрий Пожарский дал обет построить храм в честь Богородицы: так он молил защиты и помощи перед решающим сражением. И в 1630-х годах возвели церковь Покрова Пресвятой Богородицы.

В следующие столетия Медведково принадлежало Голицыным, Нарышкиным, Сунгуровым и Гусятниковым. В конце ХIХ века оно становится собственностью Н.М. Шурупенкова, купца первой гильдии. Москвичи начинают снимать здесь дачи. Среди дачников — поэт Валерий Брюсов, художники Константин Коровин и его друг Михаил Врубель…

Неудивительно, что в собрании нашей небольшой «галереи» нашлось  несколько «набросков»  с видами Медведково. Еще до переезда из Москвы в Большие Мытищи родители Коровина снимали на лето дачу в Медведково, а он сам, став взрослым,  значительно позже, во время жизненных трудностей, тоже жил в избе на окраине этого села.

В рассказе «Меценат» — прозрачная весенняя акварель еще из детства:

«Помню, в мою комнату утром вливалось солнце, золотило лучами своими косяк окна и мой стол с тетрадками. А на окне, между рамами, на белой вате, пестрели нарезанные шерстинки ярких цветов.
Мне казалось — до чего хорошо жить, идет весна. Мечтал, как я пойду далеко, в Медведково, в лес, на реку Яузу, к мельнице, а ружье-одностволка висит на стене и пороховница. Я каждый день чищу ружье.
Весной летят птицы, особенные, неизвестные. Летят только очень высоко. И сколько их? А в Медведкове на лугу, за кривой сухой сосной — даль голубая. До чего хорошо идти в высоких сапогах по лугу! Придешь к речке Чермянке, она чистая, в овражках около еще лежат снега,  — шумит, быстро мчится вода сквозь красные прутья кустов. Вдруг вот вылетит птица, какая-то особенная, с длинным носом».

В миниатюре «Молодость» заливистый смех друзей сливается с журчанием воды:

«Около села Медведково мы купаемся в Яузе.
Прелестна эта извилистая речка, а сбоку шумит колесами огромная деревянная мельница.

На зеленый бережок пришли дачники купаться, с отцом дьяконом. Видно, люди между собою знакомые. Дьякон разделся, стал на береговое возвышеньице, что-то пропел басом и бросился в воду. Приятели-дачники захохотали и нырнули за ним.

— Смотри-ка, отец дьякон, вон на мосту кто-то остановился, — крикнул из воды дачник. — Поди думает, что баба с нами купается. Волос у тебя бабий…

Одеваясь, дьякон весело спросил нас:

— Господа студенты или ученики какие будете?

— Мы — художники.

— А, художники! Очень приятно. Значит —

Твой патрет могу без свечки

Темной ночью я чертить.

В ртивом сердце, словно в печке,

Завсегда огонь горит».

И завершим мы «просмотр» опять «Первой любовью»:

«Когда со мной бывала Тата, на даче, в Медведкове, мы вместе ходили много и бегали по лугу босиком, по воде ручья, на песочке. Сидя за столом на даче, ели сухари, пили молоко. Все время было особенное чувство красоты и радости. Все кругом преображало волшебное очарование. Веселье и радость. Когда уезжала Тата, пропадало дорогое, бесценное, родное…

Мастерская моя показалась мне мрачной и ненужной. И я вновь вышел на улицу. Крикнул проезжавшему извозчику — и поехал в Медведково.
В Медведкове у ручья была лесная тишина. Лето, жаркий день… Стоя в ручье босиком, я смотрел на воду… Тихо журчал ручей — и светлое журчание его напоминало мне о прошедшем прекрасном, о мысе Доброй Надежды»…

Сейчас все эти места — лишь части мегаполиса, но стоит открыть воспоминания Константина Коровина, как сразу воображение рисует совсем другие пейзажи…

Юлия Белоус

Библиографический отдел 

«Централизованной библиотечной системы СВАО»

 

 

Библиография:

  • История московских районов [Текст] : энциклопедия / под. ред. К. А. Аверьянова. — М. : Астрель : АСТ, 2006. — 830 [2] с. : ил.
  • Константин Коровин вспоминает…[Текст] / сост., авт. вступ. ст. и коммент. : И. С. Зильберштейн, В. А. Самков. — 2-е изд., доп. — М. : Изобразительное искусство, 1990. — 606 [1] с. : ил.
  • Коровин, К. А. «То было давно…там…в России…» [Текст] : воспоминания, рассказы, письма : в 2-х кн. / К. А. Коровин ; [сост., вступ. ст. Т. С. Ермолаевой ; примеч. Т. С. Ермолаевой и Т. В. Есиной]. — 3-е изд., испр. — М. : Русский путь, 2012.                                                                                                                                                                                      Кн. 1 : Мемуары «Моя жизнь» ; Рассказы (1929—1935). – 750 [2] с.: ил.                                                                              Кн. 2 : Рассказы (1936—1939) ; Шаляпин. Встречи и совместная жизнь ; Из неопубликованного ; Письма. – 845 [3] с. : ил.
  • Москва 850 лет [Текст] : Северо-Восточный административный округ / [ред. совет.: Систер В. Г. — председ. [и др.] ; отв. ред. В. А. Виноградов]. — М. : Московские учебники и картолитография, 1997. — 95 [1] с. : ил.
  • Чижов В. Е. Бибирево — 400 лет истории [Текст] / В. Е. Чижов ; [вступ. сл.] О. И. Чижовой ; предисл. Л. Г. Самогина. — М. : Мосиздатинвест, 2006. — 90 с. : ил.